ПРАВО НА МЕСТЬ ДЕНИС ШАБАЛОВ СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО

Только одному ему все же не справиться, поэтому ему нужно собрать команду верных и преданных людей, чтобы начать борьбу с Братством. А вот Шрека и Вана было очень мало. Вся торцевая стена рухнула, бесстыдно оголив внутренности здания. Но это, как вы понимаете, вовсе не месть. Да, жизнь меняет людей. А какую-либо низость, как известно, воспевать не будут.

Добавил: Bacage
Размер: 33.98 Mb
Скачали: 23967
Формат: ZIP архив

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается. Денис Шабалов известен своей фирменной убедительностью и в изображении людских характеров, и в подаче боевых сцен. А еще убедительней он метсь читателю свое понимание права в экстремальных условиях человеческого бытия.

В таких желаниях ничего плохого. Это наши инстинкты и рефлексы, заложенные природой. На нас нападают, наносят ущерб — мы вступаем в борьбу. Но это, как вы понимаете, вовсе не месть. Это всего лишь элемент сдерживания врага.

Нельзя назвать местью и реакцию на конфликт, например, во дворе.

Денис Шабалов | Право на месть () [FB2] скачать бесплатно

Ну как тут не спустить негодяю все четыре колеса, да не нацарапать несколько коротких, но емких слов на капоте. Но это импульсивное, деструктивное действие. Мелкое, какими бы сильными обида, возмущение местть жажда справедливости нам не казались. Месть — намного сложнее по своей природе. Свое начало она берет с древнейших времен, с тех самых, когда едва забрезжил рассвет человечества, и она напрямую связана с самым сокровенным, что хранит каждый из нас в своем сердце.

Психологи утверждают, шабалоу месть зиждется на злости, обиде и ненависти.

Денис Шабалов: «Право на месть»

Но на самом деле это совершенная ерунда. Тогда что же там, в глубине, в самой сути мести? Почему она так завораживает?

О мести слов сказано немало — в преданиях, песнях, книгах, фильмах… Больше правво лишь о любви. Неудивительно, ведь эти понятия тесно связаны.

Месть — устоявшееся явление в человеческой культуре. Мало того, еще и шаблаов. А какую-либо низость, как известно, воспевать не. Когда он узнал о захвате татарами родной Рязани, помчался из Чернигова на спасение города и семьи, но застал лишь пепелище.

Тогда Евпатий собрал отряд числом менее двух тысяч человек и нагнал огромное вражеское войско в суздальской земле. Бросился в яростную атаку, смял неприятеля, посеял панику и смерть в его рядах.

Зарубил и выставленного против него татарского богатыря Товрула, ханского шурина, рассек его до самого седла. И до самого Батыя добрался бы, но погиб от камнеметных машин — иным способом справиться с ним враги не смогли. Он убивал их всюду, где встречал, без раздумий и жалости. Одного имени его, выкрикнутого, хватало, чтобы все начинали выпрыгивать из окон домов и бежать наутек. В наши дни Цзя Цинлун, простой крестьянин из деревушки на севере Китая, лишился своего дома, попавшего под плановый снос.

Отказался покидать его, но полиция вытащила бедолагу на улицу, на глазах соседей избила, а дом разрушили рабочие.

В квартиру в многоэтажке униженный крестьянин въезжать отказался. Ко всем бедам прибавилась и сорванная свадьба — родня невесты отказалась отдавать ее за растоптанного местной властью бездомного. Долгих два года Цзя Цинлун вынашивал план мести, пока не застрелил из переделанного гвоздомета чиновника, виновного в его шабмлов.

Высшую меру наказания, определенную китайским судом за нападение на официальное лицо, он принял равнодушно. Архитектор Виталий Калоев, потеряв по вине диспетчера в авиакатастрофе жену, сына и дочь, поехал в чужую страну и разыскал виновного. И после неудавшейся попытки разговора убил нераскаявшегося работника на пороге его дома. Что двигало этими людьми в их стремлении отомстить?

  ЗАКОН О ДЕТЯХ ИЭН МАКЬЮЭН СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО

В основе праведной мести всегда лежит любовь. К родине, к семье, к дому, ко всему, что нам дороже всего на свете. И вот когда этого нас пытаются лишить, мы обретаем право и на силу, и на месть.

Возможно, нам не вернуть того, что мы потеряли. Но во имя любви к утраченному мы обязаны действовать. Все время один — с кем поделиться, кому поведать тот страх, что гложет тебя изнутри? Днем еще терпимо — мозг следит за дорогой, маршрутом, опасностями, ппаво подстерегают на каждом шагу, насторожен по-звериному, напряжен — и это гонит иные мысли прочь. Но ночью… Долгими ночами все мысли были заняты только одним — домом. Так тяжело, что и заклятому врагу не пожелаешь. Страшная судьба — потерять разом всех, кто тебе так дорог, всех, кто окружал тебя всю твою сознательную жизнь, с кем ты делил печали и радости, надежды и разочарования… Те ночи слились для него в мест темное кошмарное пятно — и Добрынин знал, что только надежда удержала его на краю черной пропасти безумия.

Известие о том, что полковник оказался предателем, выбила землю из-под ног, оглушила. Наставник, второй человек после деда, тот, кому он свято верил и на кого полагался, может быть, больше всего на свете — оказался гнидой.

И за этим страшным фактом поначалу скрылся другой — тот, что Паук, убийца отца, остался жив. Дела давно минувших дней забываются. Тем более — если сам не присутствовал при том, а лишь ощущаешь всю свою жизнь отголоски произошедшего.

Но Данил не мог забыть.

Он помнил свои мессть страхи, помнил сны, в которых к нему снова и снова приходил сержант Паутиков. Он помнил свою ненависть. Подернувшись тонким слоем пепла, угли лежали где-то в дерис глубине его души… но стоило лишь бросить хвороста — и огонь проснулся.

Тот, у кого нет дома, прасо, кого лишили семьи и друзей — свободен для войны. У Добрынина ни дома ни семьи больше не. Не было и боевого товарища — он остался лежать там, на поле боя, со взрезанным от уха до уха горлом. И это тоже настойчиво требовало ответа. Эта осенняя дождливая серость, установившаяся за окном, точь-в-точь соответствовала его настроению, еще больше вгоняя в ступор и черную меланхолию. Заниматься чем бы то ни было не хотелось. Хотелось сидеть и тупо пялиться за окно — на косые струи дождя, барабанящие по подоконнику, на свинцовую муть, обложившую небо до горизонта, на капли, стекающие по стеклу… Он и сидел.

Ваши закладки

Погода местть апатию и, подчиняясь ей, так же вяло, словно снулая рыба, выброшенная на берег, текли его мысли. Отсюда, с пятого этажа, окраина города лежала как на ладони. Вроде и недавно это было, в начале лета — правг, кажется, времени минуло не три месяца, а года три как минимум. Эх, знать бы тогда… Развернули бы с Губой башню — да в упор и вдарили.

И пока охрана не опомнилась — на таран его, на таран! Ударить, опрокидывая вагоны под откос, смять — а потом расстреливать из башенного пулемета все что движется, давить этих мелких ублюдков, в ужасе бегающих вокруг, плющить, наматывая кишки на траки, пока ни единого в живых не останется!.

  ЕЕ ЖЕНСКАЯ ВЛАСТЬ ВИКИ ДРЕЙЛИНГ СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО

Немного о книге и трилогии

Добрынин судорожно вздохнул, поежился, сжав лицо в ладонях, потер щеки. А он еще и дверь балконную открыл… Вроде бы и осень только-только в свои права входит, середина сентября — а на улице градусов пятнадцать, вряд ли. Хотя — и сидит-то он в одном только стареньком комке.

Во внешние комнаты вентиляцию они с Санькой не вели, только во внутренние. Да и зачем тут вентиляция… Стекла уцелели только в двух комнатах по периметру этажа, во всех остальных расколочены, и для ветра раздолье и для радиации. Хотя, надо признать, фонило тут слабо, редко когда до двух рентген поднималось. А в дождь и того меньше — пыли-то. Данил вяло пошевелился, протянул руку, поднял с пола пощелкивающий иногда дозиметр — так и. Делов-то… Ничего, можно и без защиты посидеть.

Почувствовать ветер на лице, капли дождя, летящие в открытую фрамугу…. Раньше он как-то не замечал неудобств. Не понимал, каково это — все время в комбинезоне и противогазе, закупоренным, дышать мертвым фильтрованным воздухом.

Это было обыденной необходимостью, нормой. Старое поколение приняло новые правила, сжилось с ними, а молодое так и вовсе не знало других норм поведения. В голове не укладывалось, как это можно на поверхности без защиты находиться. Поход на север перевернул все его шабаолв. Оказалось, что это вовсе даже не норма, а тяжкая необходимость.

Половину жизни он провел в ОЗК — и отвык от его тесного и муторного плена всего лишь за две недели.

Хорошо еще, что уник, боевой трофей, в этом отношении был куда как удобней. Внутри его панциря создавался свой микроклимат, ткань каким-то непостижимым образом дышала, не пропуская радиоактивную пыль, и оставаться в нем можно было сколь угодно долго, не испытывая при этом неудобств. Не будь комбинезон так удобен, Добрынин вряд ли смог бы пройти две тысячи километров и шабалоов домой, потратив на это чуть больше двух месяцев.

Конечно, без энергоподпитки функционал его днис куцым — но для его нынешнего носителя уже одно только это его свойство было неслыханным подарком, не говоря уж о шчбалов достоинствах. Место, где напарники когда-то тысячу лет назад устроили свой схрон, было подобрано со вкусом и разборчивостью. Еще тогда, в первом долгом рейде, когда пришла в голову мысль оборудовать свое личное убежище, он принялся обдумывать, какие же требования должны предъявляться к подобному жилищу.

Во-первых — скрытность от посторонних глаз. Значит — это либо подвал, либо — наоборот, открытая всем взглядам точка. К примеру — квартира в любом многоэтажном доме где-то на окраине. Не зря ведь говорят: